О вере
господи мой, прохладный, простой, улыбчивый и сплошной
тяжело голове, полной шума, дребезга, всякой мерзости несмешной
протяни мне сложенные ладони и напои меня тишиной.
…
у меня шесть рейсов в неделю, господи, но к тебе я пришёл пешком.
В. Полозкова
Однажды я выложила мем: чтобы уснуть, нужно сначала притвориться, что ты спишь. И Маша (привет, если читаешь это!) написала: вот с верой примерно также. Спустя несколько лет до меня дошло и показалось гениальным. Это про тот самый прыжок веры.
Эта тема очень важна для меня, но достаточно личная и интимная. Она самая важная, как и тема любви (но вообще это одна и та же тема). Поэтому мне с одной стороны хочется поделиться, а с другой - я чувствую осторожность, потому что знаю, что тема Бога для многих болезненная; к сожалению, там много всего наворочено за всю историю человечества и воспитания. Знаю также, что меня читают атеисты, и уважаю право каждого выбирать мировоззрение и отношение ко всем вещам и процессам.
Я не принадлежу никакой религии, хотя и уважаю их. Мне подходит моё собственное восприятие и личные отношения с Богом. Как с какой-то пронизывающей всю жизнь и всё вокруг, силой. Которая есть и во мне. И в каждом.
В каких-то практиках мы можем это почувствовать. В молитве, психотерапии, когда ведём дневник, когда происходит что-то, переворачивающее нашу жизнь. Когда я прикасаюсь к внутренней звенящей правде - это я прикасаюсь к Богу в себе. К пронзительной, честной, искренней внутренней правде, которая закрыта сверху слоями из страхов, травм, стыда, социальных условностей. Это такой какой-то момент святой внутренней тишины, когда мы добрались до чего-то кристально ясного, чистого. Это может быть боль, это может быть любовь, это может быть разное - но всегда это ощущается, как будто мы в этот момент чувствуем Бога в себе. Какая-то такая наша внутренняя часть, которая лежит под всем остальным. Или над всем остальным. Я это ощущаю как глубокое внутреннее знание, про которое мы забыли.
Очень много у меня было искажений на этом пути отношений с Богом. Раньше я на фигуру Бога проецировала какую-то старшую жёсткую фигуру. Которую не стоит беспокоить по пустякам. Не нужно много просить. Если просишь, то будь готова что-то дать взамен. Если просишь, то нужно быть хорошей, доброй, смиренной, не слишком эмоциональной (по сути, не живой). Нельзя рассказывать о плохом в себе. Я могу надоесть, наскучить. Нужно заслужить любовь. От меня могут устать. Я слишком ною и слишком недовольна. Я не могу злиться. Я не могу возмущаться и быть несогласной. Обязана быть благодарной.
Потом, когда я эти проекции подсняла, стало легче. Со временем Бог для меня стал сильно больше всех этих условий для любви. Там есть такое количество любви и доброты, которое мне в обычной человеческой голове даже не помыслить, не представить. Мы привыкли, что ресурс ограничен, что ничего просто так не даётся, что нужно что-то из себя представлять, чтобы получить необходимое.
Но там есть источник всего, что нам нужно, чтобы чувствовать себя любимыми, достаточными и счастливыми. Там на нас всегда есть время, любовь и внимание. Этого не может дать партнёр, родитель, ребёнок, терапевт, друг. А ещё Бог бесконечно уважает свободу воли.
Нам очень хочется найти безусловную любовь у других людей, и мы цепляемся за внешнее, забывая, что источник - внутри, и он всегда доступен. И безусловная любовь и принятие, которых мы так жаждем, находятся там, а не во внешних вещах и людях. Я - не Бог, но Бог есть я, потому что он везде.
В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит, выдает
девицу за лесничего и, в шутку,
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.
И. Бродский
тяжело голове, полной шума, дребезга, всякой мерзости несмешной
протяни мне сложенные ладони и напои меня тишиной.
…
у меня шесть рейсов в неделю, господи, но к тебе я пришёл пешком.
В. Полозкова
Однажды я выложила мем: чтобы уснуть, нужно сначала притвориться, что ты спишь. И Маша (привет, если читаешь это!) написала: вот с верой примерно также. Спустя несколько лет до меня дошло и показалось гениальным. Это про тот самый прыжок веры.
Эта тема очень важна для меня, но достаточно личная и интимная. Она самая важная, как и тема любви (но вообще это одна и та же тема). Поэтому мне с одной стороны хочется поделиться, а с другой - я чувствую осторожность, потому что знаю, что тема Бога для многих болезненная; к сожалению, там много всего наворочено за всю историю человечества и воспитания. Знаю также, что меня читают атеисты, и уважаю право каждого выбирать мировоззрение и отношение ко всем вещам и процессам.
Я не принадлежу никакой религии, хотя и уважаю их. Мне подходит моё собственное восприятие и личные отношения с Богом. Как с какой-то пронизывающей всю жизнь и всё вокруг, силой. Которая есть и во мне. И в каждом.
В каких-то практиках мы можем это почувствовать. В молитве, психотерапии, когда ведём дневник, когда происходит что-то, переворачивающее нашу жизнь. Когда я прикасаюсь к внутренней звенящей правде - это я прикасаюсь к Богу в себе. К пронзительной, честной, искренней внутренней правде, которая закрыта сверху слоями из страхов, травм, стыда, социальных условностей. Это такой какой-то момент святой внутренней тишины, когда мы добрались до чего-то кристально ясного, чистого. Это может быть боль, это может быть любовь, это может быть разное - но всегда это ощущается, как будто мы в этот момент чувствуем Бога в себе. Какая-то такая наша внутренняя часть, которая лежит под всем остальным. Или над всем остальным. Я это ощущаю как глубокое внутреннее знание, про которое мы забыли.
Очень много у меня было искажений на этом пути отношений с Богом. Раньше я на фигуру Бога проецировала какую-то старшую жёсткую фигуру. Которую не стоит беспокоить по пустякам. Не нужно много просить. Если просишь, то будь готова что-то дать взамен. Если просишь, то нужно быть хорошей, доброй, смиренной, не слишком эмоциональной (по сути, не живой). Нельзя рассказывать о плохом в себе. Я могу надоесть, наскучить. Нужно заслужить любовь. От меня могут устать. Я слишком ною и слишком недовольна. Я не могу злиться. Я не могу возмущаться и быть несогласной. Обязана быть благодарной.
Потом, когда я эти проекции подсняла, стало легче. Со временем Бог для меня стал сильно больше всех этих условий для любви. Там есть такое количество любви и доброты, которое мне в обычной человеческой голове даже не помыслить, не представить. Мы привыкли, что ресурс ограничен, что ничего просто так не даётся, что нужно что-то из себя представлять, чтобы получить необходимое.
Но там есть источник всего, что нам нужно, чтобы чувствовать себя любимыми, достаточными и счастливыми. Там на нас всегда есть время, любовь и внимание. Этого не может дать партнёр, родитель, ребёнок, терапевт, друг. А ещё Бог бесконечно уважает свободу воли.
Нам очень хочется найти безусловную любовь у других людей, и мы цепляемся за внешнее, забывая, что источник - внутри, и он всегда доступен. И безусловная любовь и принятие, которых мы так жаждем, находятся там, а не во внешних вещах и людях. Я - не Бог, но Бог есть я, потому что он везде.
В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит, выдает
девицу за лесничего и, в шутку,
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.
И. Бродский
